Фантазия и истина - 21 (Заключение)

Предположения, высказывавшиеся некоторыми режиссерами и критиками, что мультипликация в силу своей близости эпическим и фантастическим фольклорным формам, в отличие от более поздних кинематографических или литературных жанров, в частности романа, не способна на полноценную, тонкую и развернутую психологическую характеристику, оказались предвзятыми и несостоятельными, они отброшены самим ходом развития этого искусства. Дело, разумеется, в мастерстве в таланте режиссеров и художников, во все возрастающем богатстве выразительных возможностей мультипликации и умении подчинять, их новым художественным задачам.

Современная мультипликация, как никогда, многообразна. Ее развитие идет все более широким фронтом. И конечно, искусство разработки характеров и психологических нюансов далеко не единственная, хотя и важная нова» жанрово –тематическая линия этого вида кино. По-прежнему остаются, совершенствуются, приносят эстетическое наслаждение зрителю, выполняют свои ответственные художественно-познавательные и воспитательные функции и более традиционные формы: и сказка со всем, ее обаянием волшебства, фантастическими персонажами, кодексом народной мудрости и морали, и так называемый «гэг-фильм» – мультипликация, основанная на быстром движении, трюках, «дуэльном» соперничестве персонажей, и притча с парадоксальным «параболическим» сюжетом, а также басня, киноплакат, пародия, памфлет, фильм–песня и многие другие жанры, которые создала и создает эта «современная всеохватывающая форма искусства», как назвал мультипликацию Джон Халас. Отнюдь не стремясь подменить собой другие искусства и сферы кино, мультипликация все глубже осознает свою кровную связь с ними, всю полноту своих прав и обязанностей как искусства.

Внимание к области выразительных средств, конечно, не только забота о формальных возможностях художественного языка искусства. Правда, на международных фестивалях мультипликационных фильмов в Аннеси, Загребе, Варне, Оттаве Йередко фигурируют фильмы – и это, вероятно, тоже одна из тенденций мировой, во всяком случае западной мультипликации, – авторы которых видят в стилистических находках и эффектных формальных решениях свою главную цель и задачу. В таких картинах игра фантазии не идет дальше броских контуров, калейдоскопической смены ярких красок, демонстрации неожиданных форм и фактур. Особенно изысканными причудливые комбинации изобразительных мотивов могут быть сегодня, когда применение компьютера, его возможности трансформации изображения фактически стирают грани между рисованной и объемной мультипликацией и переходы от плоских двухмерных решений к объемным и изменения перспективы происходят плавно, мгновенно и многократно, сменяются с удивительной пластической легкостью и совершенством владения формой и цветом. Ультрасовременная, техника анимации и съемки, необычность ракурса, контрастность цветового монтажа – все подчинено поиску средств, все заведомо, с первых же штрихов, деформируемых объектов и силуэтов буквально кричит об эксперименте.

Между тем, как справедливо заметил Пабло Пикассо, в творчестве важны прежде всего не сами поиски, а находки. Дух экспериментаторства, столь ценный и важный в искусстве, когда он не связан с новым содержанием, лишается смысла.

Вот почему проблема цели творчества, жизненная позиция и философия мастера, его способность видеть «пропорции» фантазии и истины, игры воображения и реальности идеи в мультипликации так же важны и существенны, как в любом другом настоящем, искусстве. Сознание этого, – всегда волновавшее крупных мастеров мировой мультипликации, хорошо выразил в своих заметках Джон Хабли. Когда-то вместе с Босустовом он ушел от Диснея и противопоставил ему совершенно иную стилистику. Примечательно, что через много лет после этого, формулируя свое творческое кредо, он обратил внимание совсем на другое. Он говорит, что главное в мультипликации – это не стиль, неформальные ухищрения и изыски, а, как и во всяком искусстве, неизмеримо большее художественная правда. «Большинство лучших мастеров мультипликации, – пишет Хабли, –  чувствует, что необходимо найти новые средства для выражения не только внешнего облика человека, а более обобщенных – сущностей человеческого существования. Было бы ошибкой считать, что будущее мультипликации состоит  – в эволюции графических стилей. Существует обширная зона, которую необходимо исследовать, – область истины и действительности, которую нельзя непосредственно сфотографировать камерой, – но которую художник и драматург могут понять и использовать. Именно в ней заключен источник новых открытий в мультипликационном кино».

Конечно, не только Хабли, но и другие  крупные мастера мультипликации приходят к размышлениям, самым непосредственным образом сближающим это искусство с их представлениями о реализме. Понимание мультипликации как творчества, способного и обязанного видеть истину сквозь призму фантазии, воплощать на экране особыми, свойственными ей средствами образы, помогающие осознать смысл и цели движения действительности, наиболее актуальные и насущные проблемы жизни человека и общества, – таков, мне думается, главный итог развития этого искусства в оценке тех, кто своей работой открывает ему пути в будущее.