Эрнест Ансорж - Фантазия окрыляет

 

Об авторе: Эрнест Ансорж - швейцарский режиссер, художник и сценарист. Родился в 1925 году. Окончил в 1952 году Политехнический институт в Лозанне. В 1958 году уходит с должности инженера-механика и вместе со своей женой Жизель посвящает себя киноискусству. Их небольшая студия выпускает документальные, научно-популярные, технические фильмы и картины об искусстве. Хотя каждый из них работает и самостоятельно, их совместное творчество постепенно все более сосредоточивается на художественных рисованных мультфильмах, для постановки которых они разрабатывают особую технику, основанную на применении черного порошка. Основные мультфильмы: «Танцовщица и нищий» (кукольный, 1958), «Вороны» (1967), «Фантасматик» (1969, премия «Золотой леопард» в Туре), «Прилунимся», «Время» (1970), «Улыбка I и II» (1975).

 

Мультипликация активно вошла в нашу жизнь, потому что мы оба, я и моя жена Жизель, независимо друг от друга открыли для себя, кто такой Трнка, еще во время цикла просмотров в Лозанне знаменитого фильма «Старинные чешские сказания».

До той поры нам и в голову не приходило, что у кинематографа, снимаемого «кадр за кадром», существуют свои выразительные возможности. Наши первые опыты в этой области искусства были кроме всего прочего еще и испытанием нас обоих.

В то время я работал в промышленности инженером-механиком и у меня были только вечера да воскресные дни, когда я мог отдохнуть от технологических проблем.

С тех пор как Трнка стал выдающимся мастером, мы в своих первых работах все свои усилия направили на кукольную мультипликацию. Жили мы в крошечной квартирке в Цюрихе, и она быстро стала заполняться миниатюрными декорациями, всевозможными фигурками и деталями.

Однако первые шаги были сделаны, и вскоре эта каморка оказалась совершенно неподходящей, а время, выкраиваемое для нашего увлечения,- абсолютно недостаточным. Наступила пора превратить увлечение в профессию. Мы знали, что всю свою жизнь обречены быть только ремесленниками, но и это не изменило наших намерений.

Я ушел со своей должности инженера, и мы поместились в небольшом деревенском доме, неподалеку от Лозанны. К этому времени у нас уже были небольшая студия и проекционный зал. Съемочное оборудование, хоть и было еще довольно скромным, все же означало, что мы сделали существенный шаг вперед, так как позволяло работать гораздо основательнее.

Наш первый кукольный фильм, «Танцовщица и нищий», созданный еще в Цюрихе, получил несколько призов на различных фестивалях любительских фильмов. Тем больше надежд связывал я с второй картиной. С роликом под мышкой я обошел всех прокатчиков в стране, но никто не захотел даже просмотреть фильм. Само выражение «кукольный фильм» вызывало только недоумение, и пленка так и осталась лежать в коробке.

Для того чтобы продолжить начатое (а у меня не было намерений отказываться от избранного пути), я попытался зарабатывать на жизнь съемками документальных и рекламных роликов и, когда мог, старался включить в них мультипликационный кусок.

Мой первый заслуживающий внимания опыт в этой области был вдохновлен театром - предполагаемой постановкой «Бравого солдата Швейка», инсценировка которого была сделана еще Гашеком. Задача состояла в том, чтобы несколько снятых эпизодов спроецировать на сцену вместо декораций; тогда актеры должны были бы строить свою игру на общении с мультипликационными персонажами.

Однажды меня попросили создать своего рода учебное пособие, в котором можно было бы быстро проиллюстрировать, как циркулирует кровь, когда образуется сердечная недостаточность. Я начал экспериментировать с несколькими материалами, среди которых были также черный порошок и белая бумага. Результат получился поразительным.

Фильм так и не был снят, но опыты с черным порошком я решил не прекращать. С этого момента декорации и куклы стали из дома постепенно исчезать, а их место занял мультипликационный станок. Мы обнаружили, что изображение, сделанное черным порошком на высвеченном на просвет матовом стекле, создает при вибрации эффект черно-белого киноизображения. Заразившим меня энтузиазмом прониклась и Жизель и начала рисовать черным порошком.

Прелесть такой работы заключается, по-видимому, в ее доморощенности - здесь на интуицию опираешься гораздо больше, нежели, допустим, работая с декорациями. С каждым кадром форма меняется окончательно и бесповоротно - ее не повторить, и, если результат не удовлетворяет, это означает, что все надо начинать сначала; причем совершенно ясно, что и в этом случае результат будет совершенно отличный от предыдущего.

Так мы с Жизель и трудимся: она рисует, затем оба работаем над сценарием и намечаем общий план. Лично я отвечаю за все собственно «кинематографические» аспекты работы, то есть за режиссуру, монтаж, озвучивание, ритм. В наших фильмах иногда видят ожившие гравюры, но в действительности с помощью нашего метода создается уникальная выразительная форма. «Вороны», впервые показанные на фестивале в Туре в 1968 году, помогли нам войти в мир мультипликаторов. Мы были в высшей степени польщены призом «Золотой леопард», который нам присудили за «Фантасматик» ex aequo с фильмом Николы Майдака и Борислава Шай-тинаца «Источник молодости» на фестивале в Туре в 1969 году.

В 1970 году на фестивале в Мамайе мы получили за тот же фильм приз «За наиболее творческое использование мультипликационной техники».

Фильм «Прилунимся» получил признание в 1971 году, на фестивале в Оберхаузене и был представлен также на других фестивалях.

Я нахожу, что участие в телевизионных программах служит для мультипликатора великолепной практикой: на телевидении можно смешивать любые методы, приемы, одушевленный рисунок, одушевленную фотографию, вырезки из бумаги - словом, что угодно.

Помимо всего прочего, я уже многие годы работаю в психиатрической клинике с группой больных. Они там имеют возможность совершенно свободно снимать фильмы. Что же касается меня, то я помогаю им в организации съемок и в плане технического оборудования, и мне чрезвычайно приятно сознавать, что мультипликация отвечает их потребностям. Проблемы, их волнующие, они способны выразить именно таким способом гораздо тоньше и интереснее, нежели при непосредственной беседе с врачом; причина здесь, по всей видимости, заключается в том, что они крайне восприимчивы к языку символов - ведь они полностью во власти сновидений. В этом смысле мультфильм можно назвать и грезой в движении.

Мой рабочий метод достаточно ограничен. Для каждого фильма я набираю особую группу, работая, таким образом, всякий раз с различными художниками. Я в высшей степени верю в коллективную работу, но предпочитаю действовать в контакте с несколькими (немногими) помощниками и просто не представляю себя на фабричном производстве одушевленных рисунков.

Особое удовлетворение я получаю на фестивалях мультипликации, потому что там чувствуешь себя в дружной семье, где художников больше, чем администраторов. Не случайно среди мультипликаторов,- может быть, за редкими исключениями - почти нет богатых людей.

Лет десять назад мультипликационное кино в нашей стране фактически не существовало. Теперь у нас более шести десятков мультипликаторов, большинство из которых - молодежь, энтузиасты своего дела.

Как глава швейцарской Ассоциации мультипликационного кино я имею возможность наблюдать за их работой, которая, полагаю, многое обещает в будущем. Именно с ними связываю я свои надежды и верю, что с годами будут лучше поняты и использованы самые различные и многообразные возможности мультипликационного фильма.

Противоречие между реальностью и вымыслом, мечтой и действительностью заложено в самой природе человека. Наши мечты - это отражение нашей личности и в то же время это двигатель, который заставляет нас в реальной действительности поступать именно так, а не иначе. Мне кажется, что одна из главных задач мультипликации - выразить это противоречие, найти мечты, образы, слова и звуки, которые бы позволили передать то, что нас волнует,- волнение, возникающее с рождением и кончающееся лишь со смертью человека.